Статья 664. Возврат арендованного предприятия

Опубликовано 24-12-2010

При прекращении договора аренды предприятия арендованный имущественный комплекс должен быть возвращен арендодателю с соблюдением правил, предусмотренных статьями 656, 657 и 659 настоящего Кодекса. Подготовка предприятия к передаче арендодателю, включая составление и представление на подписание передаточного акта, является в этом случае обязанностью арендатора и осуществляется за его счет, если иное не предусмотрено договором.

Комментарий к статье 664

Обязанность арендатора — вернуть имущество арендодателю по окончании срока аренды. Для данного договора предусматривается процедура возврата предприятия по передаточному акту, подписанному сторонами. Сама процедура аналогична передаче предприятия арендатору, только с обратным распределением обязанностей. С учетом этого к данной процедуре применяются правила ст. 659 ГК. Состав возвращаемого имущества определяется по правилам ст. 656 ГК. Арендатор обязан перевести свои долги, связанные с предприятием, на арендодателя, учитывая требования ст. 657 ГК. Кроме того, он обязан за свой счет подготовить предприятие к передаче, включая составление и представление на подписание передаточного акта, если договором аренды не предусмотрено иное.

§ 6. Финансовая аренда (лизинг)

Лизинг как институт гражданского права не был известен ГК РСФСР. Впервые в российском законодательстве термин «лизинг» появился в 1994 г. с изданием Указа Президента РФ от 17.09.1994 N 1929 «О развитии финансового лизинга в инвестиционной деятельности» <1>. В 1995 г. было принято Постановление Правительства РФ от 29.06.1995 N 663 «О развитии лизинга в инвестиционной деятельности», которое утвердило Временное положение о лизинге <2>.
———————————
<1> СЗ РФ. 1994. N 22. Ст. 2463. Утратил силу в соответствии с Указом Президента РФ от 22.04.99 N 524 (СЗ РФ. 1999. N 17. Ст. 2114).
<2> СЗ РФ. 1995. N 27. Ст. 2591. Утратило силу в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 12.07.99 N 794 (СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3757).

В 1998 г. был принят Закон о лизинге, который внес немало путаницы в регулирование этого вида правоотношений. Его разработчики абсолютно пренебрегли положениями ГК и Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге (Оттава, 28 мая 1988 г.) <1>, включив в законопроект противоречащие им положения (законодатель в процессе принятия Закона их сохранил, но впоследствии многие ошибки были устранены внесением изменений и дополнений в Закон).
———————————
<1> СЗ РФ. 1999. N 32. Ст. 4040. Россия присоединилась к Конвенции в соответствии с Федеральным законом от 08.02.98 N 16-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге» (СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 787), сделав оговорку о применении своего гражданского законодательства вместо п. 3 ст. 8 Конвенции.

Чем объясняется необходимость включения в ГК договора лизинга? Ответом на этот вопрос служит сложившаяся к моменту разработки ГК практическая ситуация — использование лизинга в различных сферах отношений и недостаточное их урегулирование. Договоры лизинга активно используются на практике с начала 1990-х гг. — времени появления первых российских специализированных лизинговых компаний.
Термин «лизинг» — английского происхождения (leasing). В свою очередь, слово «leasing» образовано от английского «lease» — сдавать и брать в аренду. Отношения, получившие название «лизинг», известны давно, хотя нет единого мнения — где и когда они возникли впервые: в Римской империи, средневековой Англии или в прошлом веке в США. Однако господствует мнение, что современный лизинг получил распространение в континентальной Европе в 60-х гг. XX в., куда он был «завезен» из США (специалисты Великобритании считают, что в их стране лизинг использовался еще задолго до этого).
Одной из существенных причин быстрого распространения лизинга в Европе в 1960-х гг. явилась необыкновенная гибкость этой формы отношений: она могла использоваться для решения самостоятельных задач, достижения несходных целей партнеров и в самых разных экономических условиях. В основе лизинга лежат отношения между пользователем имущества и лизинговой компанией, к которой он обращается за необходимым имуществом и которая, в свою очередь, специально для этой цели его покупает (стороны таких отношений в разных странах именуются по-разному). Помимо этих участников в лизинге могут быть задействованы и иные субъекты (например, ссудодатели, гаранты), однако чаще всего в лизинге принимают участие три стороны.
В России наиболее подходящие условия для использования лизинга сложились на рубеже 1980 — 1990-х гг. — в период перехода к рыночным отношениям, необходимости в инвестициях, возможности использования разнообразных договорных форм участниками предпринимательских отношений.
Широкое использование лизинга как на национальном, так и на международном уровне привело к разработке международной Конвенции о финансовом лизинге, подписанной в Оттаве в 1988 г. В этой Конвенции нашел отражение богатый опыт многих стран по использованию и правовому регулированию лизинга. Теперь она сама может быть применена для разработки соответствующего законодательства в разных странах. Россия не стала исключением: при подготовке данного параграфа в гл. 34 ГК учитывались положения упомянутой Конвенции, не противоречащие российскому гражданскому законодательству. Примером положения Конвенции, которое могло бы войти в противоречие с российским гражданским законодательством, является положение, согласно которому в договор лизинга может быть включено условие об освобождении арендодателя от ответственности за умышленное нарушение обязательства (п. 3 ст. 8). Включение этого условия вызвало серьезные споры в связи с различным подходом к решению этого вопроса в национальных законодательствах разных стран. Для решения этого спора был предложен компромисс: в ст. 20 Конвенции предусмотрена возможность для государства, присоединяющегося к Конвенции, сделать оговорку и заменить это положение на положения своего национального законодательства. Поскольку такое положение противоречит российскому гражданскому законодательству (в п. 4 ст. 401 ГК прямо предусмотрена ничтожность любых соглашений об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательств), Россия при присоединении к Конвенции сделала такую оговорку.